Андрей Курятков (a_kuryatkov) wrote,
Андрей Курятков
a_kuryatkov

Category:

И. Дроздов об Анатолии Скурихине.

   Иван Владимирович Дроздов 25.05.1922 г.р. – журналист, писатель с 76-ти летним стажем, академик, Член Союза писателей России, общественный деятель, руководитель трезвеннического движения «За трезвость нашего народа», вице-президент Международной Славянской Академии, почетный президент Северо-Западного отделения Международной славянской академии.

       В 1959 закончил Литературный институт им. Горького и 10 лет проработал в газете «Известия» — собственным корреспондентом по Уралу, Донбассу, затем специальным корреспондентом и обозревателем. Долгое время был заместителем главного редактора крупнейшего в СССР издательства «Современник».



Иван Дроздов сдаёт статью члену редколлегии газеты "Известия" Севрикову Константину Ивановичу ( 1962 г.)
Из архива И. Дроздова отсюда


     Отрывки из книги И. Дроздова "Последний Иван" СПб., ЛИО «Редактор», 1998.



       Мои отношения с новыми известинцами принимали характер азартной игры: я видел, с какой неумолимой последовательностью они выживают из редакции последних русских, с какой расчетливой жестокостью теснят «Иванов».

  Талантливейший русский фоторепортер,- я бы его назвал патриархом отечественных фоторепортеров,- Анатолий Васильевич Скурихин, показывая на своих коллег, а они у нас в газете почти сплошь были евреи, говорил:

    - Смотри, Ваня, запоминай лица этих людей: ихними глазами мы смотрим на мир, ихними ушами мы слушаем мир, ихним больным умом мы незаметно проникаемся и начинаем постигать все явления мира. И если мы не сбросим с себя это наваждение, то скоро, очень скоро мир кривых зеркал станет нашей привычной жизнью.

    Был у меня в редакции старый приятель из этого мира «кривых зеркал» - Коган Михаил Давидович. Он был у нас ретушером, в той же роли служил он и в редакции «Сталинский сокол», где мы с ним работали до закрытия этой газеты. В «Известиях» у него была маленькая комната, он сидел у окна и ретушировал каждую фотографию. Я иногда заходил к нему и присаживался к его столу. Он был мирный благодушный человек, говорил с еврейским местечковым акцентом - слушать его было забавно. Специальным ножичком, вроде скальпеля, он подчищал нужные места, потом кисточкой, чертежным пером оттенял силуэт, выделял грани. И как-то у него получалось, что все лица, даже типично славянские, приобретали нерусские черты, чем-то присущие евреям. Однажды я сказал:

 Михаил Давидович! А вы ведь их делаете немножко евреями!
    Он повернулся, долго разглядывал меня.
    - Ты был в Монголии?
    - Нет.
    - А в Китае?
    - Нет.
    - А в Японии?
    - Был.
    - Ну вот, хорошо, что ты был в Японии. Я не был в Японии и не был в Китае. В Монголии тоже не был, но знаю, как там рисуют. Если в Китае нарисуют портрет Толстого - он будет похож на китайца. Если Ленина - тоже будет похож на китайца. В Японии - тоже так. Скажи мне, разве не так в Японии?



    - Да, я привез оттуда книгу с портретом Достоевского. И действительно, Федор Михайлович похож на японца.
    - Ну вот, а зачем же тогда мне делаешь упрек? Я еврей, и все мои люди немного похожи на евреев. Но немножко, самую малость. Другие никто не видят, а ты увидел. Скажи мне, пожалуйста! Как ты много видишь!..


Н. Хрущёв и А. Микоян. Фото: Анатолия Скурихина
(На фотографии заметна ретушь, следы скальпеля и кисти.)

* * *

      Я вышел. Слонялся по коридорам, этажам - хотел было зайти к кому-нибудь, но с ужасом понял, что зайти не к кому. Из русских тут оставался Анатолий Васильевич Скурихин, великий мастер фоторепортажа, да еще несколько человек, которым душу не откроешь. Пришел к себе. Тут уже щебетал привычный кружок дамочек, жаждущих от имени «Известий» и главного редактора кого-то протолкнуть, кого-то защитить, кому-то помочь…

Зашел к своему сослуживцу по «Сталинскому соколу» Когану. Хотелось послушать его философические местечковые сентенции. И на этот раз он принял меня приветливо, но в нотках его голоса я уловил недовольство.

   Зашел в отдел оформления, здесь было несколько комнат, первая - большая, вроде гостиной. В ней колготились суетливые, как ртуть, фотокорреспонденты: одни шли на съемки, другие приходили, что-то рассказывали, чем-то возмущались.
    Из этой комнаты - вход в другую, всегда темную,- там лаборатория. Заведовал ею Витя Бирюков. Кажется, он один здесь был русский, да еще Анатолий Васильевич Скурихин - художник-фотограф, большой выдумщик и фантазер. Его снимки, композиции поражали красотой, неожиданностью темы, сюжета. Скурихин работал еще при царе, он никого не боялся - любая газета, журнал почли бы за честь иметь такого сотрудника. Его не трогали. Витю Бирюкова - тоже. В газете даже боялись, как бы он не заболел, не ушел в отпуск.
    Удивительные это были люди - и очень разные.
    Бирюков - невысокий ростом, тихий, скромный. Когда я пришел в газету, он в первый же вечер заглянул к нам в промышленный отдел, робко поздоровался, оглядел всех - никто на него не обратил внимания - и подошел ко мне. Подавая фотографию, сказал:
    - Не поможете… подтекстовку написать?
    И положил на стол листок, на котором значились данные: фамилия, имя, должность. Новатор, мастер…
    По живому его рассказу я написал не «подтекстовку», а заметку, нечто вроде маленького репортажа.
    - Вот… если подойдет.
    Снимок и репортаж напечатали. А через неделю он встретил меня в коридоре.
    - Получил гонорар. В ресторан что ли сходим?
    - Да что вы? Какой ресторан? Ради бога, пустяки какие. А, кстати, почему вы не приходите? Другие ко мне обращаются, а вы - нет.
    - Другие ходят? Ах, нахалы! Но я не виноват. Не говорил им, что вы помогли. Но они сами… пронюхали. Да разве от них что скроешь?
    «Подтекстовки» - большая проблема для фоторепортеров. Редкий из них может составить текст, объясняющий снимок,- большинство подолгу ходит по отделам, просит, унижается, но журналисты отмахиваются от них, как от назойливых мух. Я же не мог отказать товарищу по газете. Всегда, где бы ни работал, старательно делал им маленькие рассказы. За хороший текст, как и за снимок, платили гонорар, но, ни денег, ни подарков я от братьев своих по цеху не брал, зато они платили мне трогательной мужской любовью. И заходил я к ним как к родным людям.

    На этот раз в отделе оформления царили крик, гам… Скурихин стоял посредине комнаты, распекал своих молодых коллег. Завидев меня, всплеснул руками:



    - Ну, прохиндеи, ну, фокусники,- слету обобрали старика, украли сюжет и тему!
    Фотокорреспонденты сидели в креслах, кто курил, кто рассматривал на свет негативы, и спокойно обсуждали свои дела.
    - Нет, ты послушай, как он меня обобрал! - обратился ко мне Скурихин.- Я не успел рта открыть, и сказал-то одно слово: «Гусь-Хрустальный», а он - шмыг - и там! Я не успел командировочные оформить, а он уже снимки везет. Вон, посмотри!
    Я подошел к столу, на котором один молодой фотокорреспондент разложил снимки, привезенные из Гусь-Хрустального. Женщины с вазами, бокалами, рюмками с завода, изготовляющего изделия из хрусталя. Корреспондент мне сказал:
    - Чего старик шумит - ну, поехал, ну, сделал.…  И каждый может: поезжай, снимай.
    Подошел Скурихин, стал смотреть снимки.
    - Куча! Тут нет и одного дельного! - Повернувшись ко мне: - Поехали в Гусь-Хрустальный. Посмотришь, как я снимаю. Заодно и сам напишешь что-нибудь.

    Мы поехали. Много я видел фоторепортеров, но как работает Анатолий Васильевич Скурихин…
С утра начинает ходить по цеху. Смотрит, примеряется и, надо полагать, многое видит из того, что другие не замечают. Наконец в одном месте выбирает женщину, в другом - вазу, графин. Устанавливает свое, изобретенное им освещение. Просит женщину принять одну позу, вторую.… Снимает, снимает.… Без конца!
    Начальник или мастер ему тихо говорит: «Она у нас не передовая, и ваза эта с другого места».
Скурихин кивает, соглашается, но… снимает.
    И так в другом цехе, в третьем. С утра до вечера. Бессчетное число снимков. И лица, композиции выбирает сам - по признакам, известным одному ему.
    И вроде бы женщины некрасивые, мужчины неэффектные, и в предметах, попадающих в объектив, я не нахожу ничего особенного. Но вот приехали домой, он вместе с Виктором Бирюковым проявил пленку, отпечатал снимки… Потом рассылает их по редакциям. В свою газету - два-три лучших, в другие - остальное.
    И с месяц или два газеты и журналы печатают его снимки, многие из них - на обложках журналов, некоторые идут за рубеж.
    Скурихин сидит в кресле, читает. Проходит месяц-другой - и Скурихин снова в путь. При этом он точно выбирает момент- приближение весны, осени, зимы, лета. Объект - люди: геологи, сталевары, химики.
    Привозит снимки, и вновь газеты и журналы жадно хватают его продукцию…


А. Скурихин. Комсомолец — командир N-ской эскадрильи тов. Пампур. 1933 г.


Открытка. Братск. Строитель. Фото А. Скурихина. Издание ИЗОГИЗ 1963 г.


Открытка. Юный братчанин. Фото: А. Скурихина. Издание ИЗОГИЗ 1963 г.




Фото А. Скурихина  с сайта Котельнич info

  
Фото А. Скурихина "Утро на целине" (Алтай).  Опубликован на обложке журнала "Советское фото" Сентябрь 1958
Выставка фотоискусства СССР.



А. Скурихин. "Пионерка" Журнал "Советское фото" 1935 г. фото от tired_brain


    Еще до войны вышел с ним презабавный, напугавший всех казус. Вздумал он снять панораму строящейся Магнитки с птичьего полета. И для этого взобрался на самую высокую трубу - метров в тридцать или сорок. И когда уже был на самом верху, из-под ног у него отвалилось звено лестницы.

Фото А. Скурихина. Кузнецкстрой. "За 150 дней до пуска" март 1931г.
Технические данные: объектив Стеллор "Stellor" 4.5
*,  f-8,  выдержка 1/15, 2х кратный фильтр, фотопластинки "Ortho-chrom" ФОХТ 210 по Х и Д**
За лесами виден фрагмент той самой трубы. Версию рассказа в изложении самого автора можно почесть здесь.


    Между тем, пошел дождь, поднялся ветер, а тут и ночь наступила. Привязав себя ремнем к громоотводу, Скурихин висел на краю трубы. Внизу бегали начальники, руководители города - и только к утру монтажникам удалось наладить спуск отчаянного фотокорреспондента.

    - Зато оттуда,- рассказывал Анатолий Васильевич,- я привез не только снимки панорамы Магнитки, но и фото Аленки, которая много десятилетий красовалась на обертке шоколада.



Обертка шоколада "Аленка". Кондитерская фабрика им. П.А. Бабаева. Выпускался в 1970е (ГОСТ 6534-69)
Автор фотографии не установлен. (Из трех вариантов оберток шоколада, на мой взгляд, фотография  бабаевской "Аленки" больше всего подходит к стилю Анатолия Скурихина).


Еще две обертки  от кондитерской фабрики "Красный Октябрь"




Обертка шоколада "Аленка". Кондитерская фабрика "Красный Октябрь". Выпускался в 1970е (ГОСТ 6534-69)
Автор фотографии не установлен.




Обертка шоколада "Аленка". Кондитерская фабрика "Красный Октябрь". Выпускался в 1970е (ГОСТ 6534-69)
Автор фотографии не установлен.


    У Скурихина нет жены, но есть дочка Майя***. Потом она тоже станет фотокорреспондентом. И теперь вот уже много лет работает в «Правде», а снимки ее, как и снимки отца, печатают на видных местах многие газеты и журналы.


Майя Скурихина за работой. Москва, 22 этаж.  фото М. Кругликова, 1967 г.

    Анатолий Васильевич был моей отрадой в «Известиях», я любил его сыновней любовью, и он ко мне питал добрые чувства. В среде фотокорреспондентов ходили слухи о его миллионах. Он действительно получал большие гонорары, но мне частенько говорил:
    - Заработаю деньги, куплю мотоцикл и махну на Волгу. Буду жить, как Шаляпин, на берегу.
    Я потом спрашивал:
    - Купили вы мотоцикл?
    - Покупаю по частям. На весь-то денег нет. Вот еще колесо куплю, и тогда - поеду.
    Мне он подарил фотоаппарат «Контакс-Д». Сказал:
    - Перед войной немцы нам двадцать штук таких прислали. Стекла объектива шлифовались водой. Рисует…!
    И вправду: снимки у меня получались изумительные.



Неточность в описании. Слева Contax D, выпускался с 1952 по 1959 г.        Справа Contax II. Выпускался до войны с 1936 г.

    Анатолий Васильевич ушел из газеты и никому не подавал о себе весточки. Я тоже его не искал - видимо, приспела ему пора побыть, наконец, в одиночестве.

____________________________________________________________________________

* Скурихин в выходных данных к своим  первым публикациям указал, что снимки сделаны  объективом Стеллор (Stellor) 4.5,  фотоаппаратом с формата кадра  9х12 см.

     Этот объектив выпускала самая известная во Франции оптическая фирма S.O.M. Berthiot (Сом Бэртю)
- Société d'Optique et de Mécanique (Оптико механическая компания).


Объектив марки Stellor, появился в 1920х, за основу был взят анастигмат Штайгеля, по типу "Unofocal" Lens. C. A. Steinheil Sohne. (Германия 1903г.) 4 линзы в 2 группах. Unofocal обозначает  все четыре линзы имеют одинаковое по абсолютному значению фокусное расстояние.

     Модель фотоаппарата указана не была, скорее всего что фотоаппарат был тоже произведен той-же компании S O M Berthiot и представлял из себя клап-камеру с откидной передней стенкой.


  Обложка  каталога S O M Berthiot 1928 г. (фрагмент)



Фотоаппарат Som-Berthiot SOM 9х12 см. Объектив Berthiot Paris Olor N° 2 Série IIb F : 6.8 f - 140 mm Затвор Compur 1-1/250s.   фото отсюда




На объективной доске фотоаппарата красовался хромированный логотип компании SOM

     Компания выпускала много разнообразных объективов, анастигматы  Huet, Olor, Color по типу (Voigtländer Weichzeichner), Nebulor, сверхширокоугольные  Perigraphe f /14  с очень большим углом охвата 106° - 112°. Для камер большого формата (от 6х9 см. до 75х100 см.). Из недостатков этого типа объектива отмечали только, очень маленькую светосилу F-14. Всего было выпущено порядка 14 разновидностей, на каждый формат. Для современной ориентировки приведу соответствие угла охвата. Объективы рассчитанные на 35 мм фотопленку, или полноразмерную цифровую матрицу с углом зрения ок 106° имели фокусное расстояние 14 мм.



Lacour Berthiot  Perigraphe Anast.  № 2  F:14 F-90 mm.
Вариант № 2 был рассчитан на формат 13х18 см.

Выпускался еще один вариант Perigraphe, с f /6.8 но угол охвата у него был уже 90°


     Стеллоры на территории СССР были достаточно редки, поэтому когда я увидел фотографии опубликованные в журнале "Советское фото" автором А. Вяткиным, подумал, уж не скрывается ли за этим псевдонимом Анатолий Васильевич, Вятка была его родиной.



  Фотографии Скурихина можно было увидеть и в книгах по фотографии.


"Семья доменщика" (фото А.Скурихина) из книги С. Морозова "Композиция в фоторепортаже"
Центральные заочные курсы фоторепортажа. Москва. Фотохроника ТАСС. 1941г.




     


  ** При публикации фотографии в журнале Скурихин указал и негативный материал -  фотопластинки "Ortho-chrom"  ФОХТ (Фото хим-трест)  210° по ХиД (Хертеру и Дриффельду).  В СССР,  начиная с 1928 года, светочувствительность материалов измерялась в градусах  Хертера и Дриффельда  H&D. Параллельно существовали еще градусы Эдера-Гехта EH ( Eder-Hecht)  и Шейнера S (Scheiner).   Пластинки  210°, 276° и 351° по ХиД  относились к категории высшей чувствительности (extra rapid). Изготовить массово пластинки наивысшей чувствительности (ultra rapid) советской промышленности в начале 1930 годов еще не удавалось. Чтобы понять в каких условиях приходилось работать фоторепортерам  пришлось сделать перевод чувствительности существовавших тогда материалов к современным значениям. При расчете использовал таблицы для определения экспозиции из справочника  Э. Фогеля 1933 г. , краткой фотоэнциклопедии 1936 г.  и таблицей экспозиций 1960 года.  У меня получилось пластинка чувствительностью:

210° ХиД =(14°S)=(23,4° EH )  соответствует прим. 20 ед.   ГОСТ- 51 г.   В международных еденицах ок. 18 ISO
276° ХиД =(15°S)=(29,8° EH) - 22 ед. ГОСТ-51 г. - 20 ISO
351° ХиД =(16°S)=(37,9° EH) - 32 ед. ГОСТ-51 г. - 32 ISO

    После окончания войны в 1945 году система ХиД была стандартизирована в соответствии с ГОСТ 2817-45, а в конце 1951 года  был заменена на более современную, шкалу единиц ГОСТ 2817-50
С 1987 года начал действовать международный стандарт ISO по ГОСТ 10691-84

   В современных фотоаппаратах  значения 20 ISO отсутствует, но если поставить значение чувствительности 100 ISO, а на объектив накрутить серый светофильтр 4х, то приблизиться к этому значению можно.
___________________________________________

*** Скурихина Майя Анатольевна 14.04.1935 г.

Подробнее о судьбе архива Анатолия и Майи Скурихиной в газете Завтра 5-10-99

Tags: Рассказы о фотографах., Скурихин
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments