Андрей Курятков (a_kuryatkov) wrote,
Андрей Курятков
a_kuryatkov

Categories:

Гарин-Михайловский о крестьянах Самарской губернии.

Интересные наблюдения о сельской жизни оставил русский инженер, писатель и путешественник Гарин-Михайловский, в своем первом очерке "Несколько лет в деревне".  Описываемые события относятся к периоду пребывания помещика Михайловского в Самарской губернии 1883-1886 г.

В конце отрывка приведена заметка о венчании в одном из вятских храмов.


саврасов хоровод в селе.jpg
Алексей Саврасов "Хоровд в селе" 1874 г

    Как бы то ни было, но отношения крестьян к нам со времени приезда постепенно значительно изменялись. Это уже не были те, глядящие исподлобья, неумытые, нечёсаные медведи, какими они показались нам при первом знакомстве. Теперь их открытые, добродушные лица смотрели приветливо и ласково. Их манера обращения со мной была свободная и, если можно так сказать, добровольно-почтительная. В отношениях к нам молодёжи была особенно заметна перемена. Старики всё ж не могли отделаться от некоторого впечатления, получавшегося от слова "барин". У молодых этого слова в лексиконе не было. Сперва они, с открытым ртом без страха, но с большим любопытством смотрели на нас, как на каких-то зверей. Но постепенно любопытство сменялось сердечностью и доверием, очень трогавшим жену и меня.
Как на помещиков, князевцы смотрели на нас так, как смотрят вообще все крестьяне. Прежде всего они были уверены, что в самом непродолжительном времени земля от бар будет отобрана и возвращена им, как людям, единственно имеющим законное на неё право. Обыкновенно такое отобрание ожидалось ежегодно к новому году. Крестьяне нередко обращались ко мне за разъяснением по этому вопросу. Мои доводы и убеждения не приводили, конечно, ни к чему. Мне просто не верили, так как не в моих-де интересах было открывать им истину. В силу убеждения, что земля и лес только временно мои, с их стороны не считалось грехом тайком накосить травы, нарубить лесу, надрать лык и проч.
-- Не он лес садил, не сам траву сеял, -- Бог послал на пользу всем. Божья земля, а не его.
-- А деньги-то за землю ён платил?
-- Кому платил? -- чать Божья земля. Кому платил, с того и бери назад, а Богу денег не заплатишь. Хот лес взять, к примеру. Не видали его, не слыхали николи, вдруг, откуда взялся: "мой лес". А ты всю жизнь здесь маячишься, на твоих глазах он вырос: "не твой, не тронь". Он его растил, что ль? Бог растил! Божий он и, выходит, на потребу всем людям. Ты говоришь: "мой", а я скажу: "мой". Ладно: днём твой, а ночью мой.
Таким образом, помещик в глазах крестьян -- это временное зло, которое до поры до времени нужно терпеть, извлекая из него посильную пользу для себя. А извлекать пользу крестьяне большие мастера. Мужик не будет, например, бесцельно врать, но если этим он надеется разжалобить вас в свою пользу, он мастерски сумеет очернить другого так, что вы и не догадаетесь, что человек умышленно клевещет. Как-то, на первых порах после моего приезда, приходит один из крестьян соседней деревни к моей жене полечиться. Пока получал лекарство, он успел рассказать, что женил сына, что батюшка за свадьбу взял у него корову, которая стоит на худой конец двадцать пять рублей, что этим он совершенно разорился, что, вместо лесу, который ему до зарезу нужен был, он должен был купить корову, и как перебьётся теперь в своей ветхой избе -- и ума не приложит. Кончилось тем, что нужный лес мы ему отпустили в кредит. Так я и записал, что сосед священник -- порядочный взяточник, что и высказал как-то нашему священнику. Наш священник, молодой человек, страшно возмутился:
-- Помилуйте, это мой товарищ, я головой отвечаю за него, что больше пяти рублей он за свадьбу не берёт.
Он настоял на том, чтобы проверить заявление мужика. Нечего было делать, оделись мы и поехали к соседнему священнику. Нас встретил молодой, благообразный батюшка. Вся обстановка его немногим отличалась от зажиточной крестьянской. Молодую жену его мы застали за доением коров. Она же поставила нам самовар и подала его.
-- Извините, пожалуйста, -- объяснил батюшка, -- прислуги не держим, не на что.
Познакомившись ближе, я, действительно, убедился, что прислугу держать не на что, так как весь доход священников в наших глухих местах не превышает 300 рублей в год.
Когда батюшка узнал причину нашего приезда, он очень добродушно рассмеялся и объяснил нам, в чём было дело: он сменялся с крестьянином коровами, причём корова крестьянина стоила рубля на 4--5 дороже священниковой. Мы посмотрели и корову и поехали к тому мужику, который наврал. Провожая нас, батюшка сказал на прощанье:
-- К крестьянам нельзя строго относиться, что они обижаются на нас за поборы. Как бы они малы ни были, они для них потому тяжелы, что осязательны и ложатся неравномерно. Своему старшине, писарю они платят несравненно больше, но это не ощутительно для них, потому что плата равномерная, а потому сравнительно и незначительная. Необходимость поборов -- большое зло; она унижает нас, лишает должного авторитета, и все наши старания на общую пользу в глазах крестьян сводятся на нет.
Мужик, не ожидая нашего визита, очень смутился и чистосердечно покаялся в своей вине. Мы осмотрели корову и должны были сознаться, что с виду разницы между обеими коровами не было никакой. Мужик всё время самым чистосердечным образом кланялся и извинялся. Когда мы сели, он ещё раз чуть не в ноги поклонился нам, проговорив с самым сокрушённым видом:
-- Простите, Христа ради, меня окаянного. Леску нужно было во как, а негде взять. Думаю, не пожалеет ли барин. Уж я батюшке послужу за свой грех.
Стремясь к извлечению пользы из временного зла -- помещика, и князевцы, а с ними и соседние деревни, старались извлечь из меня всё, что могли. То, что давалось добровольно, они брали, а, сверх этого, старались выпросить ещё. Наверное можно было сказать, что каждый из окружавших меня крестьян, -- а их было несколько сот, -- наверное, несколько раз в год придумывал какую-нибудь выгодную для себя комбинацию. Я с удовольствием шёл на такие сделки. У меня тёлка, у него бычок; у того жерёбая кобыла, у меня мерин, годный в тяжёлую работу; другому, наоборот, нужна кобыла на племя. Я любил следить в это время за крестьянином: тут он весь, вся его нужда, все его богатые способности, страстное желание и бессилие вырваться из своей безвыходной бедности. Для меня все эти сделки были безразличны. Вырастет и тёлка, вырастет и бычок -- оба пойдут или на мясо, или в пашню.
Иногда, со всею своею наукой, я попадал в порядочный просак. Пришёл раз мужик Дмитрий продавать свинью. Завод свиней я завёл случайно, в силу следующих обстоятельств: к храмовому празднику прасолы наезжали из города и за бесценок, зная, что крестьяне к этому дню нуждаются в деньгах, скупали свиней на деревне. Разница в цене получалась значительная: к Рождеству пуд свиного мяса доходил до трёх рублей, а в это время прасолы покупали не дороже одного рубля пятидесяти копеек за пуд. Для противодействия прасолам я решил завести завод и сам скупал у мужиков свиней процентов на шестьдесят дороже против прасолов. Надо признаться, что аферы со свиньями были одни из самых неудачных для меня. Приходилось полагаться на личный опыт, на глазомер, и я всегда ошибался себе в убыток. Наконец, я решил выработать какое-нибудь определённое мерило при покупке свиней, а до выяснения себе этого мерила остановился с покупкой. Поэтому я отказал мужику, предлагавшему мне свинью.
Мужику нужны были деньги, и он, видимо, не располагал уехать от меня, не продав свиньи.
-- Ну, цену сбавьте, -- приставал он ко мне. -- Деньги больно нужны, -- сивка оплошал, менять охота, а придачи нет.
-- Вот разве как, -- согласился я, наконец. -- Продай мне свинью по живому весу.
Мужик озадачился, помолчал и, ничего не сказав, ушёл. Я рад был, что отделался от него: смотрю, на другой день гонит свинью.
-- Надумал? -- спрашиваю.
-- Да чего делать, деньги уж больно нужны.
Мне стало немного совестно.
-- Ну, Бог с тобой, -- говорю я. -- Придётся, верно, тебе прибавить.
-- Ну, дай тебе Бог здоровья, -- говорит мужик, кланяясь, -- известно, наше дело тёмное, чего мы знаем?
Стали весить свинью. Каково же было моё удивление, когда свинья, с виду не более четырёх пудов, вытянула семь. Смотрю на мужика, мужик потупился и не глядит.
-- Признавайся, свесил свинью прежде, чем пригнал ко мне?
Мнётся.
-- Ну, признавайся, от своего слова не отстану.
-- Виноват, как пришёл от тебя, первым долгом свесил.
-- Да уж говори всё, -- с сердцем обратился к нему мой ключник Сидор Фомин. -- Солью, чать, кормил, чтобы водицы до отвалу напилась. А свинья тут ведра два выпьет, -- сказал он, обращаясь ко мне.
Мужик исподлобья посматривал на меня, но, видя мою благодушную физиономию, решился признаться до конца.
-- Грешен. Покормил с вечера маленько солью, а как гнать к тебе, напоил болтушкой.
-- То-то болтушкой, -- волновался Сидор Фомин. -- Поленом бы вас за такие дела.
Заплатил я мужику, утешая себя тем, что за всякую науку платят.

Читать полностью здесь
________________________________________________________________________


Венчание 1904 г..jpg
"Венчание." Н. Богданов-Бельский. 1904 г.

Венчание в Вятке (газетная заметка)

   В маленький тесный городской вятский храм прибыли скромные жених и невеста для бракосочетания. Он — рабочий, служит в типографии.
    Публика уже толпилась в церкви. Женщины с любопытством разглядывают молодых людей.
Но вот появился священник. Жених сует ему в руку кредитку— гонорар за обряд венчания и батюшка скорой походкой направляется в алтарь.
    Публика, вслед за женихом и невестой, подвигается к алтарю. Сейчас выйдет батюшка. Начнет чин венчания.
Батюшка, действительно, не заставил себя долго ждать. Он скоро появился в дверях и громко крикнул жениху:
— Вы что же меня обманули! Вы дали три рубля, а не пять. За три рубля я, венчать не стану.
Жених смущен. В публике смех. Начинается объяснение.
— Больше не могу заплатить—говорит жених.
— А я не стану венчать!—резко отвечает священник.
— Что вы, о. Павел... помилосердствуйте. Из публики начинают раздаваться неодобрительные возгласы по адресу священника.
— Сами и венчайте!— кричит публике рассердившейся о. Павел.
— Архиерею надо жаловаться!—кричат из публики.
— Хоть в синод ! отвечает о. Павел.
   Раздраженный происшедшим священник скрывается в алтарь и долго оттуда не выходить.
Наконец, появляется на амвоне и заявляет:
— Подожгите... Я успокоюсь не много.
Публика ждет.
— Через несколько минут батюшка успокаивается и приступает к венчанию. Быстро читаются молитвы... исполняются песнопения... и через пять минут венчание было кончено.
   Новобрачный, выходя из храма, сказал ожидающему его извозчику:
— Поезжай... Хотел батюшку отвезти домой, да... раздумал. Пусть пешком идет.

"Вятская речь." 1910г.
Tags: 1880е, 1910е, Венчание, Вятка, Самарская губерния
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments